Tor в Германии. Что мы на самом деле знаем о BND, АНБ и немецкой полиции
Германия - одна из опор сети Tor. Это также страна, где АНБ следило за сервером Tor студента из Эрлангена, BND подключался к кабелям во Франкфурте, а полиция в 2024 году деанонимизировала пользователя сети. Вот что из этого следует - без конспирологии.
Сеть Tor держится на добровольцах. Несколько тысяч людей и организаций по всему миру предоставляют свои серверы, через которые проходит зашифрованный трафик пользователей. Каждое соединение идёт через три случайно выбранных узла, и ни один из них не знает одновременно отправителя и цели. Чем больше независимых узлов, тем труднее кого-либо выследить.
Германия много лет входит в число стран с наибольшим количеством узлов Tor - часто занимает по этому показателю первое место в мире. Дешёвые и быстрые каналы, сильная хакерская сцена вокруг Chaos Computer Club и традиция гражданского недоверия к слежке делают своё дело. На немецких адресах работал и один из немногих серверов-каталогов - узлов, которые поддерживают официальный список всех узлов сети.
Именно поэтому то, что происходило в Германии, важно для всего Tor.
Студент из Эрлангена
3 июля 2014 года немецкие общественные телеканалы NDR и WDR опубликовали материал, который всколыхнул сообщество. Журналисты получили фрагменты исходного кода XKeyscore - системы, которую АНБ использует для поиска в перехваченном интернет-трафике. Код содержал конкретные правила: кого и что система должна помечать.
Одно из правил касалось сервера-каталога Tor, который вёл Себастьян Хан, 28-летний студент-информатик Университета Эрлангена. Любой, кто подключался к этому серверу, мог быть зарегистрирован. Другие правила помечали людей, которые просто заходили на сайт torproject.org или искали информацию о системе Tails - в комментарии к коду она названа «механизмом защиты связи, который рекомендуют экстремисты на экстремистских форумах». По данным репортажа, правило, касавшееся сайта Tor, исключало людей из стран «Пяти глаз», то есть США, Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Помечали, таким образом, всех остальных - в том числе немцев.
Происхождение кода так и не было полностью выяснено. Часть экспертов считала, что он взят не из архива Сноудена, а из другого источника. АНБ не подтвердило его подлинность. Но вывод было трудно игнорировать: одного интереса к инструментам приватности могло хватить, чтобы попасть в базу данных американской разведки.
Eikonal: разведка, помогавшая разведке
Ещё более неудобными для Германии оказались выводы следственной комиссии бундестага, которая изучала сотрудничество немецкой разведки BND с АНБ. Она раскрыла операцию под кодовым названием Eikonal.
В 2004-2008 годах BND арендовал два охраняемых помещения в подвале коммутационного центра Deutsche Telekom во Франкфурте-на-Майне. Там он подключался к кабелям, по которым шёл международный телефонный и интернет-трафик. Данные фильтровались по так называемым селекторам - адресам, номерам и ключевым словам, которые поставляли и BND, и АНБ. Результаты поступали в совместное подразделение обеих служб в баварском Бад-Айблинге.
Теоретически система должна была отфильтровывать коммуникации граждан Германии, которые BND не имел права передавать. На практике тесты показывали, что фильтр не был стопроцентно надёжным. В 2015 году разразился так называемый скандал с селекторами: оказалось, что среди американских запросов, которые BND годами пропускал, были и цели в европейских странах, в том числе в учреждениях и компаниях союзников. Ещё раньше, в 2013 году, канцлер Ангела Меркель - после сообщений, что АНБ прослушивало её мобильный телефон, - произнесла знаменитую фразу: «Шпионить за друзьями - так не делается».
Eikonal не был операцией против Tor. Он был чем-то более фундаментальным: доказательством того, что интернет-трафик, проходящий через крупнейшие узлы обмена данными в Европе, может интересовать сразу несколько спецслужб - и что граница между «нашей» и «чужой» разведкой бывает условной.
Boystown: атака, которая сработала
В сентябре 2024 года журналисты программ Panorama и STRG_F телеканала NDR раскрыли то, чего многие специалисты опасались годами. Федеральному ведомству уголовной полиции Германии (BKA) удалось деанонимизировать пользователя сети Tor.
Речь шла об администраторе Boystown - платформы в сети Tor с материалами сексуального насилия над детьми. Мужчина, задержанный в Северном Рейне-Вестфалии и осуждённый в 2022 году, общался через Ricochet - мессенджер, работающий полностью внутри сети Tor. По данным репортажа, следователи долгое время наблюдали за выбранными узлами сети и применяли так называемый временной анализ: сравнивали, когда и какие пакеты данных появлялись в разных точках. Мобильный оператор Telefónica передал данные о клиентах, подключавшихся к определённому узлу Tor. Сопоставление этих сведений позволило установить, через какой входной узел подключается подозреваемый, а оттуда уже было недалеко до конкретного человека.
Маттиас Маркс из Chaos Computer Club, изучивший материалы, оценил, что подобные действия, скорее всего, проводились неоднократно и на протяжении нескольких лет.
Как работает временной анализ
Проще всего объяснить на примере. Представьте здание с множеством входов и выходов, а внутри - лабиринт коридоров, где не видно, кто куда идёт. Если наблюдать за одним входом и одним выходом, можно заметить, что каждый раз, когда кто-то в красной куртке входит в 14:02, кто-то выходит в 14:05. Один раз - случайность. Сто раз - уже закономерность.
В сети Tor «курткой» служат размеры и интервалы между пакетами данных. Шифрование скрывает их содержимое, но не меняет того факта, что в определённую секунду в сеть вошла порция данных, а мгновение спустя похожая порция появилась в другом месте. Тот, кто видит оба конца соединения, может их сопоставить. В случае Boystown ключевым было длительное наблюдение: мессенджер неделями поддерживал соединения сходным образом, что позволяло постепенно сужать круг узлов, через которые мог подключаться его пользователь, - вплоть до одного, ближайшего к нему.
Ответ Tor
Tor Project ответил быстро и по существу. Он подчеркнул, что видел не все документы, но из доступной информации следует: задержанный пользовался старой версией Ricochet без защиты от так называемой атаки на входной узел. Эта защита, называемая «vanguards», была доступна в развиваемой версии Ricochet-Refresh с июня 2022 года. В том же году упрощённую версию этой защиты встроили и в само программное обеспечение Tor.
Это важное различие. Сеть Tor не была «взломана» в математическом смысле. Её шифрование по-прежнему работает. Удалось другое - то, о чём предупреждали с самого начала существования проекта: противник, который наблюдает за достаточно большой частью сети достаточно долго, может с помощью статистического анализа сузить круг подозреваемых. Создатели Tor никогда не утверждали, что сеть защищает от того, кто одновременно видит вход и выход трафика.
Контролирует ли Германия Tor?
Нет. И это главный вывод. Нет доказательств того, что BND, АНБ или немецкая полиция «контролируют» сеть Tor в Германии или где-либо ещё. Узлов несколько тысяч, их ведут независимые люди в десятках стран, а вредоносные узлы регулярно выявляют и удаляют.
Зато мы знаем три вещи. Во-первых: разведки интересуются Tor и его пользователями - не только преступниками, но и любым, кто хочет защитить свою приватность. Во-вторых: трансграничное сотрудничество спецслужб приводит к тому, что данные, собранные в одной стране, могут попасть в другую. В-третьих: статистические атаки реальны, особенно против тех, кто пользуется устаревшими программами и долгое время подключается одним и тем же предсказуемым образом.
Что из этого следует
Tor по-прежнему остаётся одним из лучших существующих инструментов защиты анонимности. Но это не плащ-невидимка. Он работает лучше всего, когда вы обновляете программы, не пользуетесь заброшенными проектами, не держите одни и те же соединения открытыми неделями и не рассчитываете, что один инструмент сделает за вас всё.
Немецкая история показывает и нечто более широкое. Инфраструктура интернета - кабели, точки обмена, операторы - всегда будет местом, куда государства пытаются заглянуть. Приватность не в том, чтобы никто никогда ничего не видел. Она в том, чтобы увиденного не хватало, чтобы узнать вас.